A Bear’s Tale

Alexander Pushkin

3 min read by Dmitri ☕️, with images by Olga.

My mom, whose drawings and photography are decorating this article, was a costume and stage designer at Bolshoi Theatre — the most recognizable institution for Russian ballet. Our family friend and mom’s former teacher, Valeri Levental, occupied a position of high standing at the same organization.

 ☝︎Further reading: “Resettle to Vancouver.”

Due to its recognition in the art world, Bolshoi Theatre staff, including mom, dad, and Valeri, got to travel internationally in the early nineties, after the collapse of the Soviet Union. I lived with my grandparents until I was fifteen.

My grandmother worked full-time as an architect and grandpa stayed at home. He read to me every night; this poem, undoubtedly, one of the passages I got to hear from his lips.

My plush bear, Medvediha, myself, our cat Fedossey, Dad, and our dog Frosia. Early ‘90s, Moscow. I’m pretty sure that behind us is my first real bicycle.

As a pre-teen, I remember receiving a plush toy bear that Valeri brought from the Czech Republic. It was dark brown, with a pot belly and stubby hind legs. Its front paws were five inches long with lighter patches of brown plush on the palm-sides and small leather cones for claws. The eyes were beady but well-detailed with a different colour for the pupil and iris. It had a wedge-shaped leather nose.

The poem that inspired its name is not particularly warm or delicate. The story is of a conflict between the mother-bear and a hunter, resolving in her death at his hands. Its entire last half is a recollection of various animals coming to the widowed father-bear with their condolences.

Along with the tradition of Russian folklore, all animals in this poem are anthropomorphized. In A Bear’s Tale the forest is portrayed as a community, morning the loss of its member.

As it goes, the news of mother-bear getting killed and her cubs being stolen spread quick. The father-bear is devastated. In solidarity, “big and small” animals visit him; a wolf, a beaver, a swallow and a squirrel, a stoat and a marmot, a hedgehog and a rabbit. Each with a different personality and “social standing.”

The man is described as a cunning character who defeats the mother-bear with cold, calculated spear strike “above the belly, just under the liver.” At home, the man presents the spoils to his wife, listing them as capital assets: a fifty-ruble bear coat and three bear cubs at five rubles each.

The name Medvediha, ru.: Медведиха, is an uncommon way to refer to a the animal.

It sounds softer and more feminine than the modern/proper way of saying it. The kid me must have connected the pleasantly-sounding word to the plush toy that has been a favourite for over a decade since.

I’ve only rediscovered the poem recently.

The plush toy is still at my parents’ basement in Toronto.

✒︎ Dear reader: below is a poem written by an acclaimed Russian poet of the nineteenth century, Alexander Pushkin, in its entirety. I’ve made attempts at translating it verse-by-verse, but the results aren’t good. Unfortunately, there are no well-known English renditions available; I am simply reprinting it here for completeness.

Сказка о Медведихе

Как весенней теплою порою

Из-под утренней белой зорюшки,

Что из лесу, из лесу из дремучего

Выходила медведиха

Со милыми детушками медвежатами

Погулять, посмотреть, себя показать.

Села медведиха под белой березою;

Стали медвежата промеж собой играть,

По муравушке валятися,

Боротися, кувыркатися.

Отколь ни возьмись мужик идет,

Он во руках несет рогатину,

А нож-то у него за поясом.

А мешок-то у него за́ плечьми.

Как завидела медведиха

Мужика со рогатиной,

Заревела медведиха,

Стала кликать малых детушек,

Своих глупых медвежатушек.

— Ах вы детушки, медвежатушки,

Перестаньте играть, валятися,

Боротися, кувыркатися.

Уж как знать на нас мужик идет.

Становитесь, хоронитесь за меня.

Уж как я вас мужику не выдам

И сама мужику … выем.

Медвежатушки испугалися,

За медведиху бросалися,

А медведиха осержалася,

На дыбы подымалася.

А мужик-то он догадлив был,

Он пускался на медведиху,

Он сажал в нее рогатину,

Что повыше пупа, пониже печени.

Грянулась медведиха о сыру землю,

А мужик-то ей брюхо порол,

Брюхо порол, да шкуру сымал,

Малых медвежатушек в мешок поклал,

А поклавши-то домой пошел.

«Вот тебе, жена, подарочек,

Что медвежия шуба в пятьдесят рублев,

А что вот тебе другой подарочек,

Трои медвежата по пять рублев».

Не звоны пошли по городу,

Пошли вести по всему по лесу,

Дошли вести до медведя черно-бурого,

Что убил мужик его медведиху,

Распорол ей брюхо белое,

Брюхо распорол да шкуру сымал,

Медвежатушек в мешок поклал.

В ту пору медведь запечалился,

Голову повесил, голосом завыл

Про свою ли сударушку,

Черно-бурую медведиху.

— Ах ты свет моя медведиха,

На кого меня покинула,

Вдовца печального,

Вдовца горемычного?

Уж как мне с тобой, моей боярыней,

Веселой игры не игрывати,

Милых детушек не родити,

Медвежатушек не качати,

Не качати, не баюкати. —

В ту пору звери собиралися

Ко тому ли медведю, к боярину.

Приходили звери большие,

Прибегали тут зверишки меньшие.

Прибегал туто волк дворянин,

У него-то зубы закусливые,

У него-то глаза завистливые.

Приходил тут бобр, торговый гость,

У него-то бобра жирный хвост.

Приходила ласточка дворяночка,

Приходила белочка княгинечка,

Приходила лисица подьячиха,

Подьячиха, казначеиха,

Приходил скоморох горностаюшка,

Приходил байбак тут игумен,

Живет он байбак позадь гумен.

Прибегал тут зайка-смерд,

Зайка беленький, зайка серенький.

Приходил целовальник еж,

Всё-то еж он ежится,

Всё-то он щетинится.